П - У - Т - И - Н = Проект Утилизации Территории И Населения

История скреп

10 июля 1934 года - кровавый день календаря. День создания самой страшной террористической организации за всю историю человечества - НКВД СССР.

Вот всего два из бесконечной череды "подвигов" этих террористов. В июле 1938 года палачи НКВД учинили геноцид над эстонцами, вывезя из эстонской деревни и небольшого поселка на Кубани почти всех мужчин, которых расстреляли или забили до смерти. А в феврале 1944 года - загнали в конюшню и живьем сожгли более 700 человек, женщин, стариков, детей, в чеченской деревне Хайбах.

1. НОВОЭСТОНСКОЕ И БАНАТОВСКОЕ.

Речь идет об одном из крупнейших преступлений времен большого сталинского террора, специально направленных против эстонцев. Главным образом 28 и 29 июля 1938 года сотрудники НКВД арестовали в расположенном на берегу Черного моря селе Новоэстонское и небольшом поселке Банатовское неподалеку от нее как минимум 102 мужчин и одну женщину. Из двух деревень вывезли четверть всех жителей. Из них как минимум 99 убили или забили до смерти в октябре того же года в Краснодаре, однако до конца 1950-х их родные находились в неведении относительно того, что случилось с их мужьями и отцами.
Всего четверым мужчинам позже удалось связаться со своими семьями и только двое вернулись назад. Об этом рассказала основательно исследовавшая эту трагедию, родившаяся и выросшая в Новоэстонском 88-летняя Хильда Саббо. «Это был погром и уничтожение эстонской деревни», - утверждает Саббо, чьего отца-селянина сотрудники НКВД арестовали и расстреляли вместе с другими эстонцами. При первой же возможности 22-летняя Хильда переехала жить в Эстонию.
В Эстонии ни одна деревня не пережила такого мощного уничтожения во времена Советской власти, какое произошло с селами Новоэстонское и Банатовское, откуда во время большого террора в 1937 и 1938 годах НКВД вывез 114 человек, из которых 109 расстреляли или забили до смерти в Краснодаре и Армавире самое позднее к концу 1938 года. (Из оставшихся пяти двое умерли в лагере, двое после освобождения вернулись домой, а судьба одного осталась неизвестной, однако с большой долей вероятности можно сказать, что его расстреляли вместе с другими в Краснодаре осенью 1938 года).

Обвинения НКВД в отношении эстонцев были совершенно абсурдными: они якобы готовят вооруженное восстание против советской власти, и для этого им из Эстонии на самолете доставили оружие. Для НКВД это была очередная «контрреволюционная диверсионно-шпионская операция». На долю эстонцев во время большого террора выпало стандартное обвинение: саботаж работы местного колхоза «Новый путь».
Екатерина Рийзенкамф помнит, что после того как увезли мужчин, сотрудники НКВД приходили допрашивать деревенских женщин. У нее самой с ними состоялся такой вот разговор:
«Свиней на ферме травили?»
«Не травили».
«Лошадей топили?»
«Не топили».
«Пчел жгли?»
«Не жгли».
«Сто гектаров пшеницы сожгли?»
«Нет».
Эмилие Мийлитс утверждает, что после смерти Сталина, во времена хрущевской оттепели, в 1956 году ей в Краснодаре показали материалы уголовного дела ее расстрелянного брата Яана Мийлитса. Там было и выбитое из него пытками «чистосердечное» признание в том, что он сжег колхозное поле.

Во многих семьях были арестованы все совершеннолетние мужчины. 61-летнего Карла Хольма увезли вместе с двумя братьями, их пятью сыновьями и всеми зятьями. Всех мужчин взяли ночью и привели в деревенский клуб, где усадили друг рядом с другом на полу и приказали сидеть, не двигаясь, прижав головы к коленям. Помимо председателя сельсовета и руководителя местной ячейки коммунистической партии в деревне осталось всего пять мужчин.
В деревне ничего не понимали и ждали, что мужчины вернутся, поскольку приближалось время уборки урожая. Но никто не вернулся.
Эвальд вспоминает, как в начале 1950-х вернулся Йоханнес Тайвер, один из оставшихся в живых. 14-летнего Эвальда отправили с ним продавать картошку в расположенном неподалеку городе Невинномысске: «Потом мы купили вино, и он показал мне свою спину, на которой и спустя 15 лет были видны следы побоев».

Хильда Саббо хорошо помнит, что рассказывал проведший десять лет в соловецких и норильских лагерях Йоханнес Тайвер жителям деревни о судьбах их мужей, отцов и дедов.
«Он вспоминал: «Сначала с нами хорошо поговорили в краснодарской тюрьме, за столом, где были резиновые дубинки и плети, которыми били, если ты отказывался подписывать чистый лист бумаги. Били до крови, бросали в соседнюю комнату, где было очень жарко и много мух. Пол комнаты был каменным, а само помещение настолько узкое, что не хватало места, чтобы сидеть. Сесть удавалось только между ног другого. Уставали. Потели, с головы до ног были в крови. Разговаривать запрещалось. А если слышали разговор, бросали в комнату деревянное полено - в кого попадет. Часто были вынуждены стоять, а двигаться было нельзя - и так по много часов. Мужчины не выдерживали, изо рта и из носа текла кровь, ноги были в отеках. /…/ Никто не избежал пыток. Отправляли в электрокамеру, где вода капала на голову, и там мы проводили по несколько часов. Дверями зажимали пальцы и половые органы. /…/ Женщины, это было так ужасно! Очень больно вспоминать, что наша жизнь разрушена и народ уничтожен, семьи разбиты, дома разрушены», - написала Саббо в книге о трагедии в родном селе - «Уничтожение».
«Поначалу мужчины еще шутили (в краснодарской тюрьме НКВД – Я.П.), не особо боялись. Но когда нас раздели и Веэберу Александеру и Кеввай Освальду приказали выйти и после жестокого избиения их вышвырнули как неживые мешки, шутки закончились», - цитирует Саббо в своей книге рассказ одного из вернувшихся домой - Вальтера Орга, который несколько лет провел в лагере на Соловках.

Но цинизм страны серпа и молота не знал границ. В 1963 году за каждого вывезенного из Новоэстонского мужчину семьям заплатили по... 82 рубля!
Эти 82 рубля приказали выплатить из колхозной кассы. То есть женщинам и детям заплатили за убитых мужей и отцов из денег, которые они сами заработали на колхозных полях...

2. ХАЙБАХ. ЧЕЧЕНСКАЯ ХАТЫНЬ.

Хайбах - название аула Галанчожского района Чечено-Ингушской АССР. Менее года спустя, 27 февраля 1944 года, во время проводимой карателями НКВД по приказу Кремля депортации чеченцев и ингушей, в нем было живьём сожжено более 700 человек – советских женщин, стариков и детей.

Причина была банальна. Неожиданно в горах выпал крупный мокрый снег, и аулы, в которых жили в основном пастухи со своими семьями, оказались просто отрезанными от равнинной части Чечено-Ингушетии. Исполнение плана депортации оказалось под угрозой. Но родина дала приказ. И его выполнили. Любой ценой.
Отряды НКВД просто ходили по аулам и уничтожали людей. В селе Тийста была полностью расстреляна семья Ахмеда Мударова – 8 человек, больных тифом и не имеющих никакой возможности спуститься с гор к эшелонам. Среди убитых – дети от 5 до 8 лет. Самого Ахмеда (1892 г.р.) проткнули штыком и скинули в пропасть. Он остался жив и спустя 50 лет дал показания: «Людей преследовали в горах и на месте уничтожали. На дорогах лежали трупы, убирать их было некому. Юную жену Саламбека Закриева обнаружили на дороге спустя два дня после расстрела. Их двухлетнего сына Сайхана нашли рядом, сосущим грудь матери».

В Хайбахе остались те, кто в силу своей болезни, старости или по другим причинам, не могли самостоятельно передвигаться, – это из свидетельских показаний Айбики Тутаевой (1892 г. р.) – Им было обещано, что прилетит самолет, и всех заберут оттуда».
Самолет! По горным дорогам, занесенным снегом, сами НКВДшники на «студебекерах» едва передвигались.

Единственное, что они могли, это устроить своеобразный сборный пункт в Хайбахе (тогда колхозе им. Берия). Пока одни, чтоб не возиться, уничтожали горцев на местах, другие, сгоняли народ в крошечный аул. Людей, в основном инвалидов, больных, стариков, женщин, детей, согнали со всех хуторов Нашхоевского сельского Совета и других населенных пунктов Галанчожского района. Им было объявлено, что все больные и престарелые должны остаться для лечения на месте и для них будет создана особая транспортная колонна. Желающим следовать с этой колонной предложили собраться в конюшне колхоза, который, по злой иронии, носил имя Л. Берия. Чтобы не утруждать себя, нквдисты предложили людям самим нести в сарай солому и сено, якобы для того, чтобы не замерзнуть. А затем заперли двери, облили бензином и подожгли. Тех, кому удалось вырваться из пламени, хладнокровно расстреливали.

С праздником вас, любители "совка" и свидетели "славных подвигов" "героев" НКВД!

https://www.facebook.com/story.php?story_fbid=1667712373373020&id=1189998857811043
https://pic.twitter.com/VIZESSgUfO